Комната, несколько человек, согласившихся замещать незнакомцев, и поле, которое делает остальное.
Со стороны расстановка выглядит странно. Человек просит группу незнакомцев встать в комнате как его мать, его отец, его бабушка, умершая до его рождения. Потом все замирают, и в комнате что-то начинает двигаться.
Работа пришла из системной семейной терапии, которую развивал Берт Хеллингер. Предпосылка проста: семьи: это системы, а системы хранят память. Когда семья хоронит потерю, вину, изгнание, невысказанная тяжесть часто ложится на следующего человека в роду. Возможно, вы несёте то, что не принадлежит вам.
На сессии вы расставляете свою семью, и заместители начинают сообщать, что чувствуют: жар, тяжесть, тягу к двери, внезапное горе. Эти отчёты поразительно точны, и они не зависят от того, знают ли заместители что-то о вашей истории. Поле знает.
Затем работает ведущий: произносятся фразы, люди перемещаются, исключённым дают место, мёртвых называют и благодарят. Постепенно образ меняется: из запутанной версии, которую вы носите, в версию, где любовь снова может течь.
Мы используем расстановки, потому что они идут туда, куда разговорная терапия часто не достаёт: прямо в лояльность и тишину под симптомом. И они прекрасно сочетаются с работой с лекарствами. Аяуаска показывает узел. Расстановка даёт узлу место, куда уйти.
Записаться на консультацию
Пишите нам на английском, испанском или русском. Мы лично отвечаем на каждое письмо.